– С начала войны, которая, как сами россияне ее называли, должна была стать трехдневной военной операцией, прошло уже 1418 дней. Это больше, чем длилась Великая Отечественная война Советского Союза. Является ли это фактом, который Россия как-то отмечает, или нет?

– Россия никак это не отмечает. Однако действительно, интересно сравнить, чего достигла Россия – или тогда Советский Союз — в своей последней большой войне. Тогда был установлен контроль почти над половиной Европы, а чего удалось достичь сейчас в полномасштабной войне против Украины? Россия контролирует менее 20% территории Украины.

– Если говорить о текущей международной ситуации, то США в последнее время действительно действуют очень решительно: будь то задержание лидера Венесуэлы, действия против судов "теневого флота" и российских нефтяных танкеров и так далее. Означает ли это, что Россия, условно говоря, оказалась в более слабой позиции, а США взяли бразды правления в свои руки? Дональд Трамп сейчас также высказывается довольно проукраински.

– США доказали, что готовы применять силу внезапно и очень эффективно, по крайней мере с точки зрения достижения краткосрочного эффекта. Разумеется, это вновь обращает внимание на то, что Россия все же относительно слаба и не способна проводить такие операции, какие США осуществили в Венесуэле.

С точки зрения Кремля, тревогу, безусловно, вызывает и то, что сейчас под ударом находятся несколько союзников России, и всем совершенно ясно, что Россия не способна их поддержать. Россия вынуждена сосредоточить свои ресурсы на Украине. То, что происходит в Венесуэле и Иране, показывает, что местные авторитарные режимы находятся под сильным давлением, а США действуют исходя из своих интересов и усмотрения. Россия же осталась в роли наблюдателя.

– В США в случае с Ираном также обсуждалась возможность нанесения военного удара. Это снова довольно сильный сигнал режиму, который поддерживает Путина.

– Посмотрим, дойдет ли дело до этого, но нельзя исключать, что США могут предпринять какой-либо военный удар. Другое дело – каковы будут долгосрочные последствия действий США, будь то речь о Венесуэле или Иране. Нет оснований полагать, что США реально смогут повлиять на эти страны таким образом, чтобы там установилась долгосрочная стабильность. В любом случае, Россия не в состоянии поддерживать своих важных дружественных союзников и режимы, и это, вероятно, является на данный момент самым значимым результатом.

– Как вписывается в общую картину прошедшая в Париже встреча "коалиции желающих"? В основном в ней участвовали европейские страны, которые высказали довольно решительные позиции: некоторые государства готовы направить свои войска в Украину. Правда, только после установления мира.

– В Европе эти вопросы обсуждаются уже несколько месяцев, поэтому большой новости здесь нет. Тем не менее стало ясно, что под руководством Великобритании и Франции Европа готова разместить свои войска в Украине. При этом есть одно большое "но": это может произойти только после установления режима прекращения огня. В этом смысле речь скорее о демонстрации готовности, но как сигнал это выглядит очень важно. Европа вновь подтвердила, что ее поддержка Украины носит долгосрочный и серьезный характер.

С другой стороны, будущая военная способность Украины для обеспечения собственной безопасности остается самым важным фактором. Еще одним важным выводом парижской встречи стало то, что в этих обсуждениях участвуют и США. Пока точно неизвестно, будет ли и как США участвовать в предоставлении гарантий безопасности Украине, но на встрече обсуждалась возможная роль США: осуществлять мониторинг и контроль, проверять соблюдение режима прекращения огня и фиксировать нарушения. В этом смысле речь уже не о принципиальных вопросах, а о конкретных действиях.

– Речь идет не о миротворческих силах, а о том, что некоторые западные страны разместят своих военных в Украине, что должно служить сдерживающим фактором?

– Именно так. Разумеется, Россия уже заявила, что не намерена с этим мириться, и в этом нет ничего нового. Ближайший ключевой вызов для Европы и США – создать такую ситуацию, при которой Россия действительно захочет соблюдения перемирия. Пока что переговоры этой недели мало что меняют. По-прежнему остается главный вопрос: как оказать на Россию реальное давление, чтобы заставить ее начать мирные переговоры.

– Из США также поступают позитивные сигналы: Линдси Грэм подготовил пакет санкций, который получил одобрение Дональда Трампа. Вопрос в том, что именно он включает и какое влияние окажет.

– О подготовке этих санкций говорят уже несколько месяцев, и, без сомнения, они стали бы очень важным дополнительным давлением на Россию. Речь идет о вторичных санкциях, которые позволят наказать страны, покупающие нефть у России, включая Китай и Индию – крупнейших покупателей российской нефти в последние годы. Если эти санкции будут введены, это также окажет эффект, затрудняя экспорт российской нефти. А нефть остается главным источником дохода России. Безусловно, это был бы крайне серьезный шаг, но утверждать что-либо наверняка пока нельзя, пока решение не принято.

– Возвращаясь к вопросу о решении европейцев направить свои войска в Украину после установления мира или хотя бы перемирия, стоит учитывать, что это решение придется "обосновать" и для общественности Европы. Немцы должны будут согласиться на присутствие своих солдат в Украине, так же как французы, испанцы и другие. Насколько реалистично, что население это поддержит и в этих странах не возникнет крупного политического скандала?

– Да, политическое согласие действительно необходимо. В целом требуется одобрение парламентов. Кстати, то же самое касается и Эстонии. Если Эстония намерена участвовать – а такое намерение страна уже выразила – то в тот момент, когда это станет конкретным решением, оно должно быть одобрено в Рийгикогу. Могут ли возникнуть препятствия? Разумеется, нельзя быть в чем-либо полностью уверенным, учитывая нынешнюю довольно раздробленную и поляризованную политическую ситуацию в Европе.

С другой стороны, важны гарантии, данные Великобританией и Францией, двумя ведущими военными державами Европы. Их стратегическая культура сильна, и у них большой опыт участия в различных операциях. Если лидеры стран займут твердую позицию о том, что такая операция необходима, и будут обеспечены необходимые возможности, есть надежда, что она получит одобрение и в парламентах.

– Министр обороны Великобритании сообщил, что выделяет дополнительные средства, чтобы войска были готовы к отправке в Украину. Готов ли Путин вести переговоры с Европой или нет? Европейцы, например премьер-министр Италии Мелони, выразили мнение, что с Путиным следует вновь сесть за стол переговоров. Есть ли у Путина сейчас вообще повод говорить с Европой или на самом деле он ведет диалог только с Трампом?

– В Европе действительно ведутся дискуссии о том, стоит ли начинать прямые переговоры с Россией. На данный момент, честно говоря, это непонятно. Мы должны создать ситуацию, при которой Россия будет готова серьезно обсуждать вопросы мира. Сейчас у России такого желания нет. Она хочет поддерживать политический диалог с США лишь потому, что это дает ей возможность позиционировать себя как ведущую державу и надеяться влиять на позицию США в свою пользу.

В Европе мы неизбежно вступаем в фазу, когда все чаще возникает вопрос о возобновлении прямого диалога с Россией. Я считаю, что здесь крайне важно прежде всего обсудить, чего Европа хочет достичь на этих переговорах и каковы ее позиции. Какие возможности влияния есть у Европы в ходе переговоров? Простое восстановление диалога скорее создаст впечатление слабости со стороны Европы.