По данным российских государственных СМИ, сумма иска составляет около 18,2 трлн рублей (примерно 201 млрд евро) и включает стоимость замороженных активов и компенсацию упущенной выгоды. Замораживание активов стало частью западных санкций, введенных после начала полномасштабного вторжения России в Украину.

О подаче иска было объявлено на фоне дискуссий в ЕС о возможном использовании российских средств для поддержки Украины и предоставленнии ей кредита в размере 90 млрд евро. Не придя к соглашению, Евросоюз отказался от первоначального плана и выбрал механизм заимствований под гарантии общего бюджета. Москва ранее называла продвигаемый ЕС план конфискацией и предупреждала о возможных ответных мерах.

Протест плану использования российских авуаров заявляли премьер‑министр Бельгии Барт де Вевер и глава депозитария Euroclear Валери Урбен, которая неоднократно заявляла, что она «не исключает» судебного разбирательства депозитария против решения ЕС использовать активы российского ЦБ.

По словам Урбен страны «…должны быть крайне бдительны. Изъятие таких активов будет противоречить международному праву о суверенных активах, и Россия может предпринять юридические действия».

Позиция Урбен и заявления Путина создают парадоксальную ситуацию: обе стороны ссылаются на нормы международного права, но при этом их интересы полностью противоположны — Euroclear защищает юридическую чистоту операций, а Россия использует эти же нормы как инструмент давления на ЕС.