Пропагандистам необязательно убеждать человека в том, что Россия права. Иногда достаточно посеять в нем сомнение в том, можно ли вообще кому-либо доверять, пишет младший научный сотрудник Института компьютерных наук Тартуского университета Уку Кангур.

Одна из главных целей российской деятельности по оказанию влияния – подрыв доверия. Когда сигналы государства, СМИ и экспертов начинают считать одинаково сомнительными, становится сложнее отличать правду от вводящей в заблуждение информации. Поэтому восприимчивость к пропаганде – это не только вопрос мировоззрения человека, но и вопрос устойчивости общества в целом.

Вместе с коллегами из Тартуского университета, а также Латвийского и Вильнюсского университетов я изучил, какие факторы связаны с верой в пропагандистские нарративы России в странах Балтии. В опросе, проведенном в Эстонии, Латвии и Литве, приняли участие 1218 человек.

Однако прежде чем выяснять, кто более восприимчив к пропаганде, нам пришлось ответить на более сложный вопрос: что вообще означает восприимчивость?

Восприимчивость не равняется поддержке России

В ходе исследования мы не просили людей оценить, поддерживают ли они Россию и доверяют ли официальным каналам Кремля. Вместо этого мы предложили им 20 утверждений, представлявших десять российских пропагандистских нарративов, распространенных в информационном пространстве стран Балтии. Среди них были, например, утверждения о том, что войну против Украины развязало расширение НАТО; выход из Советского Союза повлек за собой для стран Балтии лишь экономический спад и сокращение населения; расходы на оборону служат чужим интересам, а западные страны переживают моральный упадок.

Показателем восприимчивости стала степень согласия человека с этими утверждениями. Иными словами, в рамках исследования измерялась не способность распознать пропагандистский канал, а готовность принимать его основные сигналы. Это важное различие, поскольку пропаганда не обязательно имеет форму призывов поддерживать Россию. Гораздо эффективнее может оказаться утверждение, которое перекликается с недовольством человека местной ситуацией, его неуверенностью или прежними убеждениями. В таком случае сигнал кажется знакомым и правдоподобным еще до того, как человек начинает проверять его происхождение или достоверность.

Ученые рассматривают восприимчивость как результат взаимодействия убеждений человека, эмоций, чувства принадлежности и информационной среды. Это не просто недостаток знаний и не врожденное качество. Скорее, речь идет о ситуации, когда определенный нарратив особенно легко вписывается в сложившуюся картину мира человека.

Доверие оказалось важнее канала

На первый взгляд можно предположить, что восприимчивость к пропаганде в первую очередь зависит от того, какими платформами пользуется человек, однако результаты исследования показали, что более важную роль играет доверие.

Например, само по себе использование "Телеграма", "Одноклассников" или "ВКонтакте" не означало большей восприимчивости. Более отчетливая связь проявлялась тогда, когда человек считал полученную там информацию достоверной. Доверие к традиционным СМИ, признанным экспертам и науке, напротив, было связано с меньшей восприимчивостью.

Это не означает, что один канал автоматически делает человека восприимчивым к пропаганде, а другой обеспечивает ему иммунитет. Скорее, результаты показывают, что важно, какой авторитет человек приписывает источнику информации. Одна и та же платформа для одного может быть просто каналом общения, а для другого – главным местом поиска объяснений политических событий. Возраст, пол и большинство социально-экономических характеристик также не позволяли столь последовательно различать респондентов, как их отношение к источникам информации. Связи с демографическими характеристиками были скорее слабыми или различались по странам.

Одним из исключений оказался родной язык. В Эстонии и Латвии русскоязычные респонденты в среднем чаще соглашались с утверждениями, отражавшими пропагандистские нарративы, чем те, для кого родным был основной язык страны. В Литве русскоязычных респондентов оказалось слишком мало, чтобы сделать конкретные выводы.

По оценке авторов исследования, родной язык не следует трактовать как показатель лояльности. Скорее, язык служит воротами в информационное пространство: он влияет на то, какие каналы доступны человеку, за какими источниками он привык следить и какие сигналы повторяются в его ежедневном информационном потоке.

Достоверность информации зависит не только от канала. Иногда решающее значение имеет человек, от которого исходит сигнал. В Латвии и Литве с пропагандистскими нарративами чаще соглашались те респонденты, которые считали друзей и членов семьи самыми надежными источниками информации. Утверждение, услышанное от знакомого человека, может казаться более достоверным и проходить меньше критических фильтров, чем тот же сигнал от незнакомого автора. С большей восприимчивостью была связана и склонность отдавать предпочтение информации, подтверждающей уже сложившиеся убеждения человека.

Если в информационном потоке повторяются преимущественно одинаковые точки зрения, может возникнуть ощущение, что никаких возражений и нет. В такой среде пропагандистскому посылу уже и не нужно убеждать человека в чем-то новом. Достаточно подтвердить то, во что он и так верит. По-видимому, определенную роль играли и эмоции. С пропагандистскими нарративами чаще соглашались люди, которые считали, что социальные сети негативно влияют на их настроение или радикализировали их политические взгляды. При этом сила связей различалась в зависимости от страны.

Исследование не позволяет установить, что в таких случаях является причиной, а что следствием. Возможно, тревога, гнев и изнуренность делают простые и эмоционально заряженные объяснения более привлекательными. Вместе с тем люди, которые чаще сталкиваются с конфликтным контентом, могут и сами воспринимать влияние социальных сетей на свое самочувствие как более негативное.

Полное недоверие тоже может сделать человека уязвимым

Если доверие к определенному каналу может усиливать воздействие пропагандистских нарративов, простым решением кажется полное недоверие, однако и это не всегда защищает человека.

Андрес Йыэсаар, Андрес Кынно и Рагне Кыутс-Клемм описали в опубликованном в этом году исследовании "вакуум доверия" у русскоязычной аудитории Эстонии. После начала полномасштабной войны России против Украины у некоторых людей снизилось доверие не только к российским СМИ. Недоверие распространилось также на источники из Эстонии, западных стран и Украины.

Напряжение, вызванное противоречивыми трактовками событий, может привести к тому, что человек вообще перестает следить за новостями. Если ни один источник больше не дает надежной точки опоры, при оценке достоверности информации на первый план выходят прежние убеждения, идентичность и непосредственное окружение человека. Таким образом, недоверие ко всем источникам вместо развития критического мышления может, напротив, укреплять уже существующие заблуждения.

Следовательно, защита от пропаганды заключается не просто в большем или меньшем доверии. Важно уметь обоснованно решать, какому источнику, в каком вопросе и на каком основании доверять.

Мошенническое письмо и пропагандистский посыл объединяет контрольный вопрос

В рамках исследования мы не изучали, какой конкретный прием работы с информацией лучше всего защищает людей от пропаганды. Тем не менее человек может сознательно поменять свое информационно-поисковое поведение.

Здесь можно провести простую параллель с мошенническими схемами. Поскольку в Эстонии распространено множество различных видов мошенничества, люди стали внимательнее проверять адреса платежных ссылок и отправителей электронных писем. Тот же принцип применим и к пропаганде. Столкнувшись с каким-либо утверждением в социальных сетях, стоит мысленно проверить и его автора, и само содержание, а также сравнить утверждение с информацией из других каналов.

На практике это означает, что перед реакцией на эмоционально заряженный сигнал стоит ненадолго задуматься. Кто опубликовал это утверждение? На каких доказательствах оно основано? Подтверждают ли ту же информацию другие издания или специалисты, не зависящие от первоначального источника?

Такая проверка не требует недоверия ко всем источникам. Напротив, ее цель – найти основания для того, чтобы доверять одним сигналам и с осторожностью относиться к другим.

При интерпретации результатов исследования необходимо учитывать, что это был поперечный опрос на основе онлайн-панели. Это позволяет выявить взаимосвязи между различными характеристиками, но не позволяет уверенно утверждать, какое явление является причиной, а какое – следствием. Кроме того, в выборке было относительно мало людей с более низким уровнем образования.

Исследование было опубликовано в журнале Journal of Contemporary European Studies. Его авторы – Уку Кангур и Раджеш Шарма из Института компьютерных наук Тартуского университета, Гиртс Димдиньш из Латвийского университета и Дариус Пликинас из Вильнюсского университета.