Пресс-конференция президента Путина по итогам визита в Китай: после ударов по Крымскому мосту договариваться не будем. Будем отвечать на эти удары.
Источник: kremlin.ru | Фото взято из оригинала статьи или из открытых источников
20.11.26 | 39
Извлечение

В.Путин: Добрый вечер!

Предлагаю без всяких вступительных слов. Давайте перейдём сразу к вопросам, которые у вас есть. Пожалуйста.

Вопрос: Никита Корзун, телекомпания НТВ. Ваша трёхсторонняя встреча с Си Цзиньпином и Дональдом Трампом выглядит абсолютно исторической. Стала ли она такой по содержанию, на Ваш взгляд? О чём вы говорили и что будет дальше?

В.Путин: Что будет дальше – никто не знает. Господь Бог знает только, что будет дальше.

Но мне бы очень хотелось, чтобы это имело своё продолжение хотя бы в том смысле, что по сверке часов, по ряду ключевых направлений, на мой взгляд, если не договорённость, то взаимное понимание имело место. Прежде всего что касается историзма, исторического значения и так далее: раньше таких встреч не было, вот она состоялась, и это, безусловно, какая-то страница в истории дипломатии.

Что же касается того, о чём мы говорили, то по большому счёту это мало чем отличалось от самого пленарного заседания. Но всё-таки, имея в виду, что все наши страны – постоянные члены Совета Безопасности ООН, то, конечно, мы говорили о реформировании, возможном реформировании, увеличении потенциала Организации Объединённых Наций. Мы все признаём, что это необходимо делать, приспосабливать работу этой универсальной организации к реалиям сегодняшнего дня.

Говорили о вопросах безопасности в самом широком смысле этого слова, о недопущении распространения оружия массового уничтожения, ядерного оружия. Говорили о некоторых проблемах, связанных со свободой судоходства. Мы поддерживаем соблюдение всех норм международного морского права. Говорили о некоторых вопросах, связанных с деятельностью отдельных организаций, таких как Международный уголовный суд, который явно выходит за рамки своей компетенции и принимает не юридические, не правовые, а политические решения. В целом все согласились.

Был ещё ряд вопросов, которые мы обсуждали. Но вы знаете, что мне понравилось и что произвело на меня очень положительное впечатление – что после официальных заявлений, когда и вы, представители прессы, и ваши коллеги были в зале, потом, после официальных, подготовленных наших выступлений началась свободная дискуссия. И я думаю, что вряд ли даже этого кто-то ожидал. Но Председателю Китайской Народной Республики и инициатору этой встречи удалось создать такую атмосферу, что начался свободный обмен мнениями по некоторым вопросам, представляющим общий, взаимный интерес. Это было, пожалуй, самое интересное. Эта дискуссия проходила в абсолютно свободном, очень откровенном режиме. Она позволила нам лучше понять друг друга и, на мой взгляд, создала условия для дальнейших договорённостей – уже не важно, в таком формате либо в каком-то другом, но в целом была очень полезной эта встреча.

Вопрос: Павел Зарубин, телеканал «Россия». Нынешние США, на Ваш взгляд, вообще договороспособны и будут ли исполнять договорённости в случае их возможного заключения?

В.Путин: Вы знаете, мы внимательно смотрим и представители СМИ тоже анализируют, те Ваши коллеги, которые занимаются политикой, видят и понимают, что внутриполитическая обстановка в Штатах и политическая система в этой стране непростая, она, можно сказать, сложная. Там много всяких противовесов, всяких инструментов сохранения баланса политических сил. Поэтому, когда просто со стороны смотришь, кажется, что здесь непоследовательно, там не так, как бы хотелось.

Но самое главное в другом. Самое главное в том – у меня нет в этом сомнений, – что Президент Трамп искренне стремится и к разрешению конфликтов, в том числе украинского, и искренне стремится к тому, чтобы наладить двусторонние отношения по целому ряду направлений, в том числе, что для нас, конечно, важно, на американо-российском направлении.

Конечно, мы наблюдаем. Конечно, нам бы хотелось, чтобы что-то доводилось быстрее и работало бы эффективнее. Но исходим из реалий жизни и будем рассчитывать, что такой настрой сохранится.

Я сказал и при наших обсуждениях, сейчас в многостороннем формате могу это повторить. Ведь мы работали с Президентом Трампом в период первой его каденции. Потом мы не работали с ним уже после того, как он утратил полномочия президента в 2020 году. Но в целом и сейчас, и до этого у нас есть что-то общее в подходах, касающихся так называемых цивилизационных ценностей. Здесь есть что-то, что нас если не объединяет, то говорит о какой-то близости взглядов.

Мы сейчас, допустим, обсуждали вопросы демократии, да? А что такое демократия? Это что такое? Это либеральный порядок, который собирались и пытаются до сих пор ещё навязывать некоторые круги всему миру по своим лекалам. Это что, демократия? Или это либеральная попытка монополизировать власть и это на самом деле либеральная диктатура? Вот что это такое?

Здесь не так просто приходить к общему знаменателю и тем более проводить до конца имеющиеся договорённости. Но сам настрой наших сегодняшних собеседников и партнёров нас всё-таки настраивает на позитивный лад. И лучше, если есть какие-то договорённости, даже если они до конца не реализуются, чем отсутствие их вообще.

Вопрос Цзо Юнь, China Media Group. Что касается исторической встречи с Председателем Си и Президентом Трампом, какие вопросы, по Вашему мнению, являются самыми перспективными, по каким вопросам достигнут самый большой прогресс? Что Вы думаете о предложении Председателя Си о работе крупнейших держав по сохранению мира? И как бы Вы описали роль Китая в достижении необходимых результатов?

В.Путин: В данном случае роль Китая является определяющей, потому что именно Председатель Си Цзиньпин выступил инициатором такой встречи, и я вижу, что она удалась. Повторяю ещё раз, главным образом потому, что Председателю КНР удалось создать непринуждённую обстановку для свободной дискуссии. И он, кстати, задал тон этой свободной дискуссии, потому что взял на себя роль организатора не только самой встречи, но и человека, который предложил эту свободную дискуссию. На мой взгляд, это очень важно и создаёт условия для дальнейших обменов не только информацией, но и подготовки каких-то решений, может быть, уже и в другом составе. Хотя и этот формат является, на мой взгляд, своевременным и удачным, имея в виду, как я уже сказал, что Китай, Россия и США являются постоянными членами [Совета Безопасности] Организации Объединённых Наций, и, разумеется, от нас в значительной степени зависит международная безопасность.

Поэтому я, во-первых, хочу поздравить Председателя КНР с тем, что его начинание удалось, оно прошло успешно, а во-вторых, поблагодарить его за эту инициативу. И думаю, что все вопросы, – а я сейчас уже назвал те темы, которые были подняты для обсуждения, – обсуждались своевременно, и сам факт их обсуждения и нахождения общего знаменателя к решению этих вопросов является, безусловно, положительным.

Вопрос: Анастасия Савиных, агентство ТАСС. Владимир Владимирович, являются ли наши стартовые позиции на переговорах по европейской безопасности сейчас более жёсткими, чем были Ваши предложения в 2021 году, которые Запад отверг? Будем ли мы требовать от Запада каких-то компенсаций за тот ущерб, который Россия понесла из-за применения санкций, из-за нанесения ударов западным оружием по нашей инфраструктуре? Есть ли некий консенсус по территориальному вопросу и вопросу остановки огня или здесь переговорный трек зашёл в тупик?

В.Путин: Что касается наших требований и так далее, мы их так уж досконально не формулировали. Но это вопрос законный, конечно. Ведь там кто-то нам пытается приписать все, извините, «вины» за то, что происходит.

Я в разговорах с Президентом Трампом и в трёхстороннем формате напомнил, откуда всё началось. Всё же началось, если применительно к украинскому кризису, с переворота, с государственного переворота в Киеве. Началось с того, что новые власти начали военную операцию в тех регионах юго-востока Украины, которые не признали результаты этого переворота.

Мы восемь лет, восемь лет старались урегулировать этот кризис на тогда юго-востоке Украины. Восемь лет! И все эти восемь лет киевский режим проводил какие-то там военные мероприятия, по сути, войну начал на юго-востоке Украины. И когда они публично – все это хорошо помнят, наверное, – публично заявили устами первых лиц о том, что не собираются выполнять никаких мирных договорённостей, только после этого мы признали непризнанные на тот момент новые республики: Донецкую и Луганскую.

И кстати говоря, хочу напомнить ещё раз: люди, которые проживали на этих территориях и проживают сейчас, сделали это в полном соответствии со статьёй номер один – первой статьёй Устава Организации Объединённых Наций. Они в полном соответствии с международным правом это сделали. После этого только, и то спустя какое-то время – не какое-то, а через восемь лет, – признали их независимость, заключили с ними договор о взаимопомощи и начали оказывать им эту помощь в рамках нашего межгосударственного договора. Вот откуда конфликт начался.

Не мы начали войну, и вообще мы никакой войны не начинали. Но восемь лет там шли боевые действия и война на самом деле. А мы только пытаемся её закончить, оказывая помощь тем государствам, которые мы не признавали, признали и заключили с ними договор о взаимопомощи. Вот это я напомнил нашим коллегам сегодня.

И что касается требований, то жизнь идёт своим чередом. Там есть некоторые вопросы и некоторые требования с нашей стороны, может быть, которые сегодня неактуальны. Но мы пообсуждали эти проблемные, на мой взгляд, темы и мы готовы в рабочем порядке с нашими партнёрами это обсуждать.

Что же касается компромиссов – конечно, есть компромиссы, а как же? Эти компромиссы предложены американской стороной, и мы в неизменном виде с этими компромиссами согласились, в том числе и в Анкоридже. Так что они есть и нами поддержаны. Вопрос: хотят ли другие стороны конфликта – Украина и, скажем, в данном случае их европейские спонсоры – согласиться с этими компромиссами, то есть хотят ли они мирными средствами достичь договорённости по прекращению боевых действий, по прекращению войны или нет? Судя по тому, что мы видим на данный момент, – нет. Ну посмотрим, всё течёт, всё меняется. Может быть, и к ним придёт осознание того, что лучше соглашаться с этими компромиссами, чем потом столкнуться с реалиями, с которыми всё равно нужно будет когда-то согласиться.

Я уже говорил: складывается впечатление, что сегодняшние власти в Киеве не хотят никакого прекращения боевых действий, потому что нужно будет сразу идти на выборы. А сохранить власть – если подтасовывать всё грубо, наверное, можно сохранить. Но проблематично, что сегодняшние властители в Киеве, сегодняшний режим сохранит свою власть, а значит, и не сохранит источники доходов, получаемые от войны. Разворовывая народное достояние самих граждан Украины и разворовывая помощь, которую они получают с Запада, – источник иссякнет. Поэтому нет никаких стимулов у них соглашаться с прекращением боевых действий и с созданием условий для долгосрочного – как я уже говорил, бессрочного – мира, устремлённого в будущее. Мы стремимся именно к этому. Но если украинские власти, их спонсоры осознáют эти реалии, тогда, думаю, что и компромиссы, о которых мы говорим и о которых я упомянул, состоятся.

<...>

Вопрос: Ольга Князева, «Вести».

В последние дни были серьёзные атаки, несколько атак, по Крымскому мосту, сообщалось о серьёзных повреждениях. Хотелось бы узнать Вашу реакцию.

В.Путин: Что ж? Во-первых, я хочу сказать, что Крымский мост – это исключительно мирный объект. Мы уже очень давно – кстати, я давал прямое указание – Крымский мост не используем ни для перевоза военной техники, ни для перемещения боеприпасов. Мы даже нефть и нефтепродукты не перевозили через мост. Это исключительно гражданский объект.

Напомню, что в июне этого года глава киевского режима объявил о том, что в течение 40 дней они нанесут России непоправимый урон, разрушат нашу энергетику. Да, я уже говорил об этом, урон нанесли. Но 5 августа, как известно, закончились 40 дней. Результат далёк от ожидаемого. Да, начали наносить удары по нашим танкерам в Чёрном море. В ответ мы, все хорошо знают, начали действовать зеркальным образом. Но наши ответные действия оказались гораздо более болезненными для режима, чем попытка нанести ущерб нашей экономике. И теперь мы слышим со всех сторон: просим прекратить; давайте договоримся: либо на море установим режим тишины, либо по энергетике не будем бить.

Честно говоря, я с коллегами из Совета Безопасности этот вопрос обсуждал и попросил ещё всех подумать и вернуться к этому вопросу в надежде на то, что, может быть, о чём-то удастся договориться. Но после ударов по Крымскому мосту договариваться не будем. Будем отвечать на эти удары. И хочу, чтобы все об этом знали. Полагаю, что наши ответные действия, как я уже говорил только что, будут гораздо более болезненными, чем то, что сделал киевский режим в отношении моста.

А мост мы, конечно, восстановим. Там же два моста на самом деле: автомобильный и железнодорожный. Автомобильному нанесён серьёзный ущерб, железнодорожному – он уже, по-моему, восстановлен.

При современных средствах, точных средствах поражения это не так уж и сложно сделать. Вопрос в ответных действиях. Они будут.

<...>

С.Власенко: Станислав Власенко, телеканал «Звезда». Всё чаще слышно словосочетание «архитектура европейской безопасности». Как, по-вашему, для Вас лично выглядит эта новая архитектура европейской безопасности? Возврат НАТО к границам 1991 года, 1997-го, 2021-го? Как Вы это лично видите? И не получится ли так, что России от этого придётся чем-то пожертвовать? Или мы ничем жертвовать не будем?

В.Путин: Мы ничем жертвовать не собираемся, мы собираемся искать компромиссы. Мне кажется, что они вполне возможны.

Я уже, отвечая на один из предыдущих вопросов, говорил, что жизнь меняется, поэтому, скажем, возвращаться к каким-то там ситуациям, которые были в начале 90-х годов, видимо, бессмысленно, так же как и бессмысленно нашим некоторым партнёрам по переговорам искать возможности подвинуть нас туда, куда мы никогда уже не передвинемся. Имею в виду в том числе и вопросы территориального характера. Все должны исходить из реалий: и мы, и те, с кем мы пытаемся договориться о прекращении всяких кризисов, в том числе и на Украине. Поэтому говорить о каких-то жертвах не приходится.

А компромиссы здесь, конечно, возможны. Поэтому я здесь, вы знаете, не вижу никаких непреодолимых препятствий для достижения договорённостей. Вы же здесь говорили о компромиссах – мы к ним, к этим компромиссам, готовы.

Надо, чтобы и другие участники этого процесса осознали реалии, состоявшиеся на земле, и тоже пошли бы со своей стороны на эти компромиссы, вот и всё. Ничего здесь такого запредельно сложного я не вижу. Нужна только политическая воля.

Вопрос: Газета «Ведомости», Елена Мухаметшина. После сегодняшних переговоров повысилась ли вероятность того, что Вы примете приглашение Трампа и поедете на G20?

В.Путин: Да, мы говорили об этом. Я очень благодарен Президенту Трампу за это приглашение, он к этому ещё раз вернулся на наших двусторонних контактах и на самой двусторонней встрече и после окончания трёхсторонних переговоров.

Я должен исходить прежде всего, из того, что в стране происходит, совсем уж часто, частить, выезжать за границу – не всегда это для меня комфортно. Но я в любом случае очень благодарен Дональду за это приглашение. Это первое.

Второе. Знаете, я Вам скажу откровенно: нас американцы всё призывают наладить отношения с Европой, но мы с ними не портили отношения – эту политическую диарею надо прекращать. Что они там говорят о каких-то нападениях на Европу? Все же понимают, что мы не стремимся к войне с Европой. Что за чушь? Это первое.

А второе, из этого вытекающее, что? Надо какой-то диалог наладить с ними, а потом уже общаться, в том числе и на таких международных площадках, где вместо достижения каких-то договорённостей и каких-то решений может состояться какой-то торг неуместный для экономической организации.

Я подумаю, посмотрю. У нас пока решение не принято. Но в любом случае спасибо американской стороне за приглашение. В любом случае российская делегация будет там и будет представлена на высоком уровне.

Вопрос: «Российская газета», Айсель Герейханова.

У меня такой вопрос. Когда мы возобновили трёхсторонний диалог с Украиной и Соединёнными Штатами, сказали, что хотим говорить о послевоенных гарантиях безопасности. Почему мы хотим говорить о них, когда конфликт в самом разгаре и как будто бы всё-таки далёк от завершения?

В.Путин: Вы знаете, в чём дело? Дело в безопасности и для России, и для Украины. Мы признаём, что Украина имеет право на безопасность, так же как и Россия, просто безопасность России никто не хочет обсуждать. А это существенный момент для нас, мягко говоря.

Придётся отослать Вас к 1991 году, когда нам обещали, что не будет распространения НАТО на восток. Тогдашний Генеральный секретарь сказал, что Россия в одном может быть твёрдо уверена, что ни одного шага на восток не будет сделано с точки зрения распространения НАТО. Был, кстати, представитель Федеративной Республики Германия Генеральным секретарём, не помню, как его фамилия была, но это не важно. Но нас тогда надули, и тогда и пошло, и пошло – пять или шесть волн распространения. В конце концов добрались до Украины.

Ведь почему мы обращаем внимание всё время на госпереворот на Украине? Можно как угодно оценивать деятельность президента Януковича, он, кстати, согласился на перевыборы чуть ли не через три месяца, но он был против вступления Украины в НАТО. Его снесли с помощью госпереворота, и сразу появился тезис о вступлении Украины в НАТО. А 2008 год – это что такое? Принято было решение открыть путь Украине в НАТО.

А ведь, между прочим, тоже говорил об этом неоднократно, когда Украина получила свою независимость, в Декларации о независимости было прописано, что Украина – нейтральное государство. Вдруг – бум! – вступление в НАТО. И со стороны НАТО, и со стороны самой Украины после госпереворота.

Но мы же тысячу раз сказали: ну подождите, не надо, для нас это неприемлемо. Простите за моветон, плевать хотели на наше мнение, потому что считали, что с Россией уже не о чем договариваться, надо просто давить. Вот довели, это давление дошло до боевых действий и до войны. Мы, что ли, в этом виноваты? Нет. Те, кто делал, проводил такую политику, они в этом виноваты. Только не хотят признаться в этом и, наверное, никогда не признаются.

Но всем придётся исходить из реалий, о которых я говорил, и на базе этих реалий, надеюсь, нам о чём-то договориться всё-таки удастся, мы сможем это сделать.

Вопрос: Стив Розенберг, BBC News. По поводу трёхсторонней встречи. Что мы наблюдаем здесь сегодня? Это появление нового формата глобальной безопасности, это начальная стадия нового миропорядка или это просто красивая картинка трёх лидеров за столом? И по поводу принятой декларации – «Декларация о мире» называется. И по-моему, я слышал, Вы сказали, что США, Россия и Китай несут совместную ответственность за поддержание международного мира и безопасности. Но одновременно Россия продолжает наносить удары по Украине – нестыковка. То есть после сегодняшних переговоров, после сегодняшней декларации Вы готовы закончить войну? И не уговаривал ли Вас Дональд Трамп об этом сегодня на переговорах?

В.Путин: Давайте начнём с первой части Вашего вопроса. Итак, первая часть Вашего вопроса: была ли это просто картинка или это начало какого-то нового формата? И ни то, и ни другое. Это не картинка, это серьёзная совместная работа. Начало ли это нового формата? Пока нет. Но я уже сказал, и партнёры наши по сегодняшней встрече в принципе со всем согласны, все согласны с тем, что это полезный формат.

Может он быть продолжен или нет? Может быть. Но этот формат не ставит никаких сверхзадач и не ставит своей целью кого-то подчинить нашим решениям. Это цель поиска взаимоприемлемых решений для нас втроём, прежде всего в сфере безопасности. И если это будет приемлемо для других участников международного общения, мы этому только порадуемся. Но мы не договаривались о том, что мы будем в этом формате собираться регулярно. Значит, это не новый формат. Пока его нет. А говорить, что это просто картинка, тоже неправильно, потому что он был полезным и содержательным.

Теперь по поводу наших ударов. А Вы не заметили удары по Крымскому мосту – чисто гражданскому объекту? Как же так, не заметили? Я Вас просил бы на это обратить внимание. Так же как и объявленная 4 июня этого года 40-дневная операция ударов по российским объектам энергетики и по нашим танкерам. Это разве не удары? Ещё какие, серьёзные удары. Поэтому говорить о том, что это чисто инициатива российской стороны, было бы как минимум некорректно и неточно.

И теперь по поводу переговоров, в том числе по Украине. Да, и Председатель Китайской Народной Республики, и Президент Трамп говорили о заинтересованности и Китая, и Соединённых Штатов, да и всего мира в прекращении конфликта на Украине. И Россия заинтересована в прекращении конфликта на Украине. Уверяю вас, у нас нет никакого желания продолжать этот вооружённый конфликт.

Но вопрос не только или даже не столько в нас сегодня – вопрос в украинской стороне. Хочу повторить ещё раз: если они хотят завершить конфликт, пусть соглашаются с теми компромиссами, которые были предложены ещё до Анкориджа американцами. Мы с ними согласились, и теперь дело за Украиной.

Украина ведь что говорит: мы удержим оставшиеся 10 процентов территории Донецка ещё какое-то время. Но если они какое-то время и удержат, а потом всё равно не смогут, есть ли смысл держать эти 10 процентов во что бы то ни стало? Это примитивный, но вполне законный вопрос, мне кажется.

Поэтому это не только наш вопрос, но и вопрос того режима, который установился в Киеве в своё время и имеет первичным источником происхождения власти государственный переворот. Но даже с этими людьми мы готовы к диалогу.

Вопрос: Агентство «Интерфакс». [Павел Минаков.] Недавно американские переговорщики заявили, что очередной раунд состоится в ближайшее время. Известно ли время проведения очередного раунда? Может ли на нём быть место европейцам? В каком формате?

И приемлем ли для Кремля план Кушнера из трёх пунктов, который он недавно опубликовал? Насколько этот план является приемлемым?

В.Путин: Первое. Про план я бы сейчас не стал говорить, потому что любой план – это предмет обсуждения.

Что касается сроков, то мы этих сроков не определяли. Мы готовы к продолжению этого диалога, но сроков никаких не определяли.

И что касается присутствия на этих переговорах европейцев, американская сторона настойчиво – именно настойчиво – просит нас согласиться с участием европейцев в этих переговорах. Но мы же слышим каждый день, что транслируют нам европейские лидеры: война, война, надо готовиться к 2030 году. Мы не собираемся ни на кого нападать, чтобы готовиться к 2030 году, а оттуда всё время слышим. Это нормально? Думаю, что нет.

Но тем не менее мы понимаем, что обсуждать вопросы, связанные с безопасностью, в том числе безопасностью в Европе, без европейцев бессмысленно. Почему я сейчас это говорю в привязке к Украине? Очень простой ответ: потому что один из ключевых компонентов урегулирования, по мнению украинской стороны, заключается в обеспечении их безопасности. И мы согласны, так же как должна быть обеспечена безопасность России, должна быть обеспечена и безопасность самой Украины. Это правда. Как она должна быть обеспечена – это вопрос.

Поэтому мы согласились с предложением американских переговорщиков, с предложением о том, что безопасность Украины должна быть вписана в общеевропейскую безопасность. Чего здесь плохого-то? Что за истерику мы видим сейчас в некоторых европейских столицах? Чего плохого-то? Безопасность Украины должна быть вписана в европейскую безопасность.

Но известно, что обсуждать безопасность Европы без Европы тоже странное было бы дело, да? Мы не против. Но нам нужно понять, с чем Европа придёт на эти переговоры. И поэтому мы по дипломатическим каналам предложили европейцам приехать в Москву, для того чтобы определить их позицию. А после этого мы решим, в каком формате будем продолжать диалог с Украиной.

Вопрос: Газета «Коммерсантъ». [Андрей Колесников.] Владимир Владимирович, Вы говорите про Дональда Трампа, что у Вас такое впечатление, что он искренне стремится к миру. Я подумал, что, может быть, Россия выдвинет его наконец на Нобелевскую премию мира?

В.Путин: Знаете что? Мы в полушутку обсуждали это. Не нужно забывать, что Нобелевский комитет пользуется изначально деньгами, которые Нобель заработал от бизнеса в России. Первоначальный источник накопления – деньги, полученные Нобелем от бизнес-проектов в России. Он же нефтью занимался здесь, чем только не занимался. А потом благородный поступок: он создал фонд, и этот фонд сегодня раздаёт деньги своим лауреатам. И люди уже не думают, что это изначально российского происхождения деньги, и не хотят с нами иметь никаких торговых отношений, каких-то экономических, а денежки-то получают, кассируют с удовольствием через Нобелевский комитет.

Поэтому я не знаю, представляет ли из себя ценность сегодняшняя Нобелевская премия мира. Тем более что, на мой взгляд, были примеры, когда решения принимались явно по политическим соображениям, а не по реальному вкладу того или иного лауреата в дело обеспечения международного мира и безопасности.

Я не знаю, стоит ли за это вообще сегодня бороться. Мы сами готовы поработать на этом направлении. Вы знаете, что у нас есть свои премии, и есть комитет очень представительный, состоящий из уважаемых людей, которые принимают нейтральные решения, – за конкретные дела в сфере обеспечения международного мира и безопасности и гуманитарной деятельности.

Вопрос: Александр Юнашев, Life. На трёхсторонке вы, в частности, обсуждали реформирование МУС, ООН. А как же…

В.Путин: Мы не обсуждали реформирование МУС.

Реплика: Ситуацию вокруг него.

В.Путин: Да, но реформирования МУС там нет.

<...>

Вопрос: Глеб Иванов, «Аргументы и факты». Владимир Владимирович, у Вас недавно был диалог, разговор с Премьер-министром Норвегии и Президентом Финляндии, и в целом они после этого разговора говорили о том, что мир надо как-то развивать, переговоры вести с Россией, об этом говорил Президент Финляндии. Тем не менее совсем недавно Финляндия запретила российским спортсменам приезжать в свою страну участвовать в соревнованиях. Казалось бы, мелочь, но именно в тот момент, когда вроде бы активизация переговоров… Всё-таки не сходится что-то, кажется. Как Вы относитесь к таким действиям финляндских властей? И второй вопрос тоже в связи с этим. Мы много слышали от западных стран про то, что надо соблюдать международные правила, есть международные организации, они принимают решения, нужно следовать их решениям. Вроде бы спортивный суд принял решение о том, чтобы допустить наших спортсменов до соревнований, и вот эти западные страны берут и отказываются это делать. Как это можно прокомментировать?

В.Путин: Комментарии самые простые.

Что касается нашего телефонного разговора с Президентом Финляндии, то действительно партнёры так в общих чертах, но всё-таки давали понять, что нужно как-то вести диалог и так далее. Ну а последующие действия, в том числе в сфере спорта, отказ нашим спортсменам принимать участие в международных соревнованиях – это движение в обратную сторону. Это непоследовательность, и это снижает уровень доверия. Что же ещё здесь сказать? Конечно, это переходит сразу в другую сферу – в политику. Как вести диалог, когда уровень доверия не повышается, а снижается?

А что касается неисполнения решений Международного спортивного суда, это ещё хуже. Это значит просто пренебрежение к нормам права, в данном случае к нормам международного спортивного права. Это грубое нарушение Олимпийской хартии и шаги в направлении уничтожения олимпизма в целом. Спорт, так же как искусство, должен объединять людей. Но, видимо, кто-то не хочет этого объединения, а хочет нарастания тревожной и конфликтной ситуации в регионах своей деятельности, в регионах их ответственности, а может быть, и в других местах.

Мне иногда кажется, что без смены политических элит в некоторых европейских странах, наверное, ничего невозможно будет сделать для полноценной нормализации отношений. А в то же время мы видим, что люди в этих европейских странах, общественные организации не хотят реализации тех планов, о которых мы сейчас слышим в некоторых странах Европы, не хотят милитаризации, не хотят никаких войн, тем более с Россией.

М.Симоньян: Про благородство Вы сказали, а это как раз тот вопрос, который, по нашим подсчётам, главный, волнующий сейчас подписчиков наших и зрителей. Вы упомянули благородный поступок Нобеля. Нобель прочитал о себе, что он умер, незадолго до того, как он действительно умер, и в некрологах было написано, что умер мерзавец, который изобрёл динамит. Он расстроился и сказал: надо как-то загладить впечатление человечества о себе, – и придумал эту премию.

Люди спрашивают: то, что мы сейчас начали так жёстко по Украине, и всё равно не так ещё жёстко, даже Трамп сказал буквально два дня назад, Вы видели, наверное, что мы действуем гораздо мягче, чем могли бы. Это наше благородство – то, что мы лишь в ответ? <...>То, что мы всё-таки с ними не так жёстко, как могли бы, – это наше такое настоящее благородство русского человека, которое ещё в Великую Отечественную было: волкодав прав, а людоед – нет? Или это какие-то другие соображения? Например, такие: а вдруг Господь, которого Вы в начале упомянули, который только один знает, что будет дальше, вдруг он рассудит так, что всё это будет наше? Зачем же долбить наше? Так же может случиться. Не только Донбасс имеется в виду. Очень много про это спрашивают: почему так?

В.Путин: Дело не в благородстве, хотя это хорошее качество, что же здесь плохого? Но здесь, пожалуй, прежде всего вопросы прагматического характера. Здесь прежде всего вопросы, связанные с тем, что мы хотим сохранить хоть какие-то возможности для достижения мирных соглашений. Прежде всего вопрос в этом. Но на предпринимаемые противной, в прямом и переносном смысле этого слова, стороной действия мы всегда будем отвечать.

Вопрос: Насср Хассан, Russia Today. Господин Президент, недавно Вы говорили о том, что зоны безопасности, которые создавали в трёх областях, не станут предметом для переговоров по мирному урегулированию.

В.Путин: Я сейчас только что об этом сказал ещё раз, именно об этом я и сказал.

Вопрос: Означает, что российские войска останутся там до конца СВО с последствием, что эти территории могут присоединиться к России в будущем?

В.Путин: Вы знаете, пока это для нас зона безопасности. Но там же люди проживают, и мы сделаем всё для того, чтобы условия проживания там ничем не отличались от других территорий Российской Федерации. Мы к этому, во всяком случае, будем стремиться. А уж как юридически это оформить – это отдельная тема, ждущая своего кропотливого исследователя в лице наших юристов.

<...>

Надо заканчивать. Вам большое спасибо.

Всего доброго! До свидания.


Последние новости