В.Путин: Да, я посмотрел, мне понравился фильм. Думаю, что это настоящее произведение искусства. Игра актёров заслуживает всяческих похвал – первое. Второе – я почему говорю, что это настоящее произведение искусства? Это погружает в эпоху, чувствуешь себя участником всех происходящих событий. Всё это сделано, знаете, очень качественно.

И хочу поблагодарить артистов и творческую группу, режиссёрскую – всех, кто работал над картиной, – за эту работу и выразить надежду, что посмотрят как можно больше зрителей. Уверен, люди получат удовольствие.

Кстати говоря, сейчас, я сказал, «посмотрят как можно большее количество зрителей», можно было бы в таких случаях не только в этом, но вообще в целом в таких случаях, по фильмам, которые так объективно, полноценно отражают историю России, отдельные эпохи развития Российского государства, некоторым категориям граждан давать возможность посмотреть и бесплатно. Ну это, например, школьники, студенты, может быть, наши пенсионеры. То есть люди бы сохранили какую-то часть своего семейного бюджета, истратили бы эти деньги – небольшие, но всё-таки сколько билет стоит, 300, 400, 500 рублей, – истратили бы на какие-то другие нужды. И государство это так или иначе, скажем, в рамках Пушкинской карты уже делает, но здесь можно делать в рамках Пушкинской карты, можно как-то по-другому сделать, но мне представляется, это было бы правильно.

П.Зарубин: Не могу не спросить Вас о событиях последних дней.

После Вашей вчерашней встречи с Уиткоффом прозвучало несколько достаточно позитивных заявлений. С осторожным оптимизмом о мирном урегулировании выступает и Уиткофф, выступает Трамп. Зеленский стал более аккуратные и осторожные заявления делать. И обращает на себя внимание, что накануне он публично в телеинтервью на прямой вопрос, готов ли он признать потерю территории, ответил «да, готов».

Какой у Вас настрой?

В.Путин: У меня, во-первых, отношение к этому делу такое, что это не их территория, это территория исторической России. Тем более что люди, проживающие на этих территориях, проголосовали, первое, за государственную независимость; в качестве второго шага проголосовали, хочу это подчеркнуть, за воссоединение с Российской Федерацией. Так что говорить о каких-то территориальных потерях, мне кажется, неуместно.

Это дискуссионный вопрос, можно на этот счёт спорить сколько угодно. Это, как известно, стало причиной или поводом для некоторых наших недоброжелателей за границей – прежде всего, как мы видим сегодня, в европейских странах – развернуть антироссийскую кампанию по всем направлениям, а сейчас ещё и постоянно говорить об угрозе России и о начале подготовки к войне с Россией, что, на мой взгляд, является какой-то политической шизофренией. Но надеюсь, что это тоже пройдёт.

Для всех стало очевидным, что победить Россию на поле боя невозможно, нанести ей стратегическое поражение нереально. И думаю, что те люди, которые стремились к стратегическому поражению России во все века, и сейчас такие люди, к сожалению, есть, осознают реалии современной жизни и поймут, что лучше жить дружно с Россией. Это соответствует интересам их народов.

Потому что, если посмотреть на политические процессы, происходящие в той же Европе, становится очевидным, что воевать с Россией народы Европы не хотят. Хочу, чтобы нас услышали: и мы не хотим, мы не готовимся к какой бы то ни было войне с Европой. Но почему сегодняшнее украинское руководство решило, что весь мир должен платить этому украинскому руководству, воевать за них, поставлять оружие, боеприпасы, технику и так далее, – вот это непонятно.

Хотят воевать? Мы не хотим воевать с Украиной. Но если сегодняшнее украинское руководство хочет воевать – пусть воюет. Но почему они считают, что все должны за это платить и поставлять им оружие?

Наверное, аргументы есть, я это могу себе представить, имея в виду, что кто-то когда-то обещал: мы вам будем помогать. Но они помогать-то собирались до последнего украинца. Это тоже один из аспектов всей этой большой проблемы и трагедии. Некоторые страны Европы, допустим, или в других мировых пространствах хотят воевать с Россией с целью её ослабить. Но это что, разве является национальной идеей самой Украины? Они всё время говорили о том, что готовы воевать до последнего украинца. А само-то украинское руководство, оно как относится к своим гражданам? Тоже, как те, кто с нами хочет воевать за рубежом, относятся как к расходному материалу? Это же всё-таки их граждане, которые воюют. Правда, мы видим, что их собирают, как бездомных собак, на улицах, загоняют на фронт насильно.

Кстати говоря, это приводит к тяжёлым последствиям. Мотивация снижается. Да, там есть ещё и мотивированные националистические формирования. Они есть. Но они-то далеко не всегда, так мягко скажем, воюют на передовой. На передовую выкидывают тех, кого насильно загоняют.

Официальные данные: полмиллиона дезертиров. Официально только свыше 300 тысяч уголовных дел возбудили. А на самом деле – тоже уже почти публично говорят об этом – 500 тысяч, полмиллиона. А на самом деле, я думаю, что ещё больше. Это, кстати говоря, на Западе тоже хорошо известно.

Поэтому мы всегда выступали за мирное разрешение, с первых дней. В 2014 году уже об этом говорили: давайте мы вам поможем договориться с юго-востоком тогдашней Украины. Нет, пушки, самолёты против мирного населения, войну развязали практически. Потом Минские соглашения. Мы же всегда стремились к тому, чтобы они смогли договориться с той частью Украины, которая не согласна с госпереворотом. Нет, отказались от этого. Потом, перед началом наших действий по защите людей на Донбассе, мы же тоже им сказали: давайте без всяких эксцессов, давайте договоримся, – нет, будем воевать. Ну пожалуйста.

Возвращаясь к этому, хочу сказать, что мы и сейчас готовы договариваться и искать развязки этой тяжёлой, непростой ситуации в том смысле, что это очень близкий нам народ, понимаете? Ну что там говорить. Последние генетические исследования показывают, что это один народ на самом деле – русские и украинцы. Ну хорошо, кто-то хочет мыслить по-другому, думать по-другому. Ладно, мы согласны. Так сложилась история исторической России, таковы реалии сегодняшнего дня. Но можно обо всём договориться.

Я думаю, что мы можем договориться. Мы согласны с этим. Но если кто-то хочет иначе – хорошо, будет иначе. Но в любом случае мы свои задачи решим, и все цели специальной военной операции будут достигнуты.

Что касается наших переговоров с представителем администрации Соединённых Штатов, то да, мы договорились о том, что мы готовы возобновить наши трёхсторонние контакты. Целью этих переговоров будет обсуждение вопроса обеспечения безопасности Украины и России после выхода на мирные соглашения, причём в окончательном их варианте, а не в результате приостановки боевых действий на какой-то краткий промежуток времени. Мы готовы возобновить эти контакты для достижения этой цели.

При этом представитель администрации США обратил внимание на то, что если мы будем обсуждать вопросы, связанные с обеспечением безопасности в будущем и для Украины, и для России, то, естественно, нужно будет говорить и об архитектуре европейской безопасности в целом. И я тоже с этим согласен. Ну посмотрим, как будет развиваться ситуация в ближайшие дни.