Русское Информационное Поле
На главную
Архив
Общество и политика
Культура
Cеребряный век
Публицистика
Читательская проза
Казачьи вести
Соотечественники
Рецепт дня
Похороны Брежнева
Михаил Петров
Источник: ruspol.net
Фото взято из оригинала статьи или из открытых источников


10.11.21
1005
Глава «Виктор» из повести «Недостающее звено»

Похороны Брежнева
 
Виктор был большим жизнелюбом. Он был жизнелюбом особенно тогда, когда после института попал на работу инструктором райкома партии. По роду своих обязанностей Виктор курировал марксистско-ленинскую учёбу на производстве, а ещё ленинские уроки в школах и техникумах. Десять лет он исправно внедрял методички по использованию в учебном процессе очередного постановления ЦК КПСС соло или в дуэте с Советом Министров. В школах и техникумах его любили, на производстве тихо ненавидели. Ну, на кой чёрт, скажите, слесарю шестого разряда изучать на балтийских берегах совместное постановление ЦК КПСС и Совета Министров СССР о борьбе с сельскохозяйственными вредителями в нечернозёмной полосе РСФСР?
 
В райкоме Виктор пристрастился к выпивке. Да и как было не пристраститься? В середине семидесятых пошёл мор на ветеранов партии, тех, которые «видели Ленина». Виктор настоялся в почётных караулах, не раз подставлял плечо на выносе, мок и мёрз на кладбищах, потом от души поминал безвременно ушедших товарищей по партии сначала у свежей могилы, потом на поминках. Он быстро выучился не доверять присказке «Плохой водки не бывает. Бывает водка хорошая и очень хорошая». Виктор научился безошибочно различать водку по запаху: от ста граммов этой будешь ходить дурной, и утром непременно будет головная боль, а от этой и с литра на троих ничего, кроме запаха не будет. На похоронах он нажил язву желудка, но не от водки, а от скверной закуски и сухомятки.
 
Самые впечатляющие похороны пришлись на Москву. Виктора включили в состав местной партийной делегации на похоронах генсека Брежнева. В столице их разместили в плохой гостинице на глухой городской окраине. Подняли ни свет, ни заря и без завтрака погнали на троллейбус, потом на метро. Когда через полтора часа после подъёма Виктор увидел очередь к телу покойного генсека, то тихо ахнул. На часах была всего половина восьмого утра, а очередь уже растянулась на несколько километров, и до начала траурной церемонии было ещё два с половиной часа. Хуже всего то, что вдоль тротуара стояли московские дружинники, которые следили за порядком в очереди. На практике это означало, что вырваться в магазин можно будет не раньше одиннадцати часов, причём обязательно со скандалом. Понятно было и то, что винные отделы в большинстве магазинов вдоль очереди будут закрыты.
 
— Скорбеть по дорогому генсеку, мужики, надо на трезвую голову, — пояснил кто-то из народных дружинников.
 
Добраться до магазина удалось лишь после полудня. Водку пили из горла, схоронясь от милиции и дружинников даже не в подъезде дома, а в грязном дворе за контейнерами для мусора. Только начали, как повалил тяжёлый мокрый снег. Водки взяли с большим запасом, чтобы хватило на весь день. С колбасой и хлебом не угадали, но второй раз в магазин их уже не выпустили.

Впервые в жизни Виктор давился водкой. Давясь водкой, обжёг связки и потерял голос, впрочем, он был не одинок: сипел каждый пятый. Хуже всего было то, что водка не грела. В Колонный зал они попали только в двенадцатом часу вечера, так что скорбь их была уже неподдельной.
 
В коридорах Колонного зала тишину нарушало лишь шарканье множества ног, сосредоточенное сопение, да окрики: «Шевелись!» Похоронные распорядители гнали замёрзших людей по лестницам разве что не на пинках. Роскошные люстры и зеркала были затянуты траурной паутиной. На последней лестничной площадке Виктору преградили путь. Сквозь раскрытую дверь уже виднелся траурный зал, когда из боковой комнаты вышли несколько генералов с чёрными креповыми повязками на рукавах. За их спиной на мгновенье открылась панорама поминального стола с ветчиной, сервелатом и селёдкой, фруктами, коньком и водкой. Пахнуло теплом и сытостью. Генералы, лениво переваливаясь с ноги на ногу, ковыряя в зубах спичками и досмеиваясь над свежим анекдотом про генсека, точнее про его похороны, ввалились в зал, где неким подобием строя отправились менять почётный караул.
 
Когда Виктор переступил порог траурного зала, невидимая рука придержала его за рукав и тихий, но строгий голос приказал: «Без фокусов. Быстро и печально». На сцене играл изрядно выдохнувшийся за день оркестр «Виртуозы Москвы». Покойный лежал ногами к левому боку процессии, и, подходя, Виктор успел отчётливо разглядеть черты «кремлёвского долгожителя». Лицо Брежнева было воскового цвета с прозрачной кожей. Кое-где на нём были видны следы румян и пудры, но они не портили общего впечатления от его восковой бледности. Казалось, что Брежнев просто уснул, подобно тому, как он дремал в президиумах собраний и совещаний уже много лет. Мгновение и он откликнется одобрительной репликой на выступление товарища: «Т-це! Поддерживаю, тце-тце». Но нет, Виктор понял, что воскресения не будет. Забыв об усталости, он пытался вместить в себя величие исторического момента: генералиссимус, правивший страной 17 лет, теперь в гробу. С ним уходила в вечность целая история, к которой Виктор, будучи младшим партийным функционером, был сопричастен. В ногах у генсека среди множества орденов и медалей сиял бриллиантами «Орден Победы».
 
Из Колонного зала процессию направили прямо в метро. Три эскалатора работали на спуск, и только один поднимал снизу редких пассажиров. Оказавшись внизу, Виктор сразу понял, в чем дело: милицейский кордон пропускал наверх только тех, кто имел прописку по улице Горького или проживал в гостиницах «Интурист» и «Националь». Усталые милиционеры с красными, слезящимися от метрополитеновской пыли глазами, лениво отгоняли от эскалатора увечных. Увечные — однорукие, одноногие и просто больные на голову рвались наверх, размахивая пенсионными удостоверениями и ветеранскими книжками. Послушать их, так тут собралась едва ли не большая часть сослуживцев полковника Брежнева по 19-й армии. Виктор намётанным глазом выделил в толпе несколько штатских, с безразличным видом слонявшихся по перрону. Милиция не обращала на чекистов никакого внимания. Калек закидывали в поезда, уходящие на станцию «Библиотека Ленина», но они упорно возвращались на «Площадь Маркса».
 
После похорон Брежнева Виктор долго не мог пить водку и пристрастился к портвейнам, в которых стал находить для себя особенную прелесть. Хуже всего было то, что очень скоро наступили невесёлые для функционеров младшего и среднего звена времена. Пить в рабочее время, запершись в кабинете, стало опасно. Партийные собутыльники, из числа самых проверенных, под благовидным предлогом высвистывали в райком какого-нибудь надёжного человечка с производства. Его и отправляли с поручением в магазин. Из окна было хорошо видно, когда гонец с дипломатом в руке подавал условный знак. Расходились по одному и через десять минут собирались в облюбованном парадном. С лестничной площадки третьего этажа открывался отличный обзор на двери райкома и стоянку для машин. Пили быстро, без разговоров и смехуёчков, а через четверть часа, встретившись в курилке, старались не подавать вида, что связаны общей тайной. Именно тогда Виктор придумал домашнюю хитрость: выпить немного для запаха, а когда жена увидит, что он практически трезв, то сбегать на пять минут к соседу или спуститься к почтовому ящику, чтобы «догнаться».
 
Вскоре времена наступили совсем мрачные. После смерти Брежнева кто-то в Москве вспомнил о совместном ЦК КПСС и СМ СССР постановлении о сокращении ассигнований на науку. Из привилегированного «марксистско-ленинского» отдела в райкоме Виктора сослали в горком в отдел, ведавший сельским хозяйством. Теоретически это было повышение, а практически почётная ссылка. В отделе сидели старые пердуны, не подписывавшиеся на беготню по парадным и не одобрявшие частые отлучки с рабочего места. Единственной отдушиной были командировки в совхозы и колхозы. Там поили и кормили за двоих, лишь бы инструктор не лез со своими советами в производство. В колхозе невозможно было нарваться на милицейский патруль и грозный окрик: «А по какому такому праву вы, гражданин, околачиваетесь в рабочее время в пивной?!»
 
Однажды Виктора занесло в приморский колхоз. Вообще-то колхоз не пахал и не сеял, а ловил рыбку в мутной воде Финского залива. И всё было хорошо, пока некий местный умелец, вконец охреневший от запаха рыбной требухи и назойливых зелёных мух, не придумал рационализацию. Расследовать дело послали Виктора. В первый же вечер, сидя с парторгом в сауне и оттягиваясь свежим пивком, Виктор понял, что влип в историю: у него образование инженера-строителя, а рацпредложение из области биологии и агротехники. На следующий день ему позвонил второй секретарь горкома и настоятельно посоветовал тщательно вникнуть во все детали рацпредложения, намекнув, что делом интересуются на самом верху. К вечеру секретарь позвонил ещё раз и сказал, чтобы через день ждали гостей. Колхоз переполошился, и не зря: с деловым визитом к ним собрался сам председатель Президиума Верховного Совета республики. Про него было известно, что имел он степень кандидата сельскохозяйственных наук и был охоч до всяких нововведений.

Всё остальное живо напомнило Виктору сюжет самиздатовских «Роковых яиц» писателя Булгакова. Местный изобретатель решил запустить в сельскохозяйственный оборот мушиные яйца. Три дня товарищ Председатель Президиума вникал в тонкости технологии производства суперудобрения из флотских фекалий и рыбьей требухи. Тонкость состояла в том, что по части рыбьей требухи уже успел отметиться один профессор, который разработал процесс дезинтеграции этого вида отходов и производства из него целебного препарата АУ, лечившего сразу все болезни. АУ пахло скверно, но поклонников у него нашлось немало, и слава вместе с запахом быстро распространилась по всему Советскому Союзу. У ворот «Дезинтегратора» собирались толпы людей, чтобы, отстояв пятичасовую очередь, стать обладателем пивной бутылки, наполненной пахучим АУ для внутреннего или наружного использования.
 
Препарат стал визитной карточкой республики и самым желанным сувениром, затмившим на время знаменитый ликёр «Старый Таллинн». Московский поезд пропах рыбной требухой от рабочего тамбура до курилки. Товарищ Председатель, проинформированный о том, что КГБ готовит дело против профессора, должен был решить: сдать профессора в лапы чекистов или взять его под свою защиту. Очень некстати встрял колхозный рационализатор, предложивший оригинальный рецепт суперудобрения из того же сырья.
 
Когда Виктор впервые увидел технологическую цепочку, то едва не грохнулся в обморок. Правда, на третий день, он уже деловито водил по помещениям товарища Председателя и помогал ему вникать в суть сложного биохимического процесса. На самом деле всё было очень просто. Даже проще, чем это можно было себе представить, сидя в Президиуме. Рационализатор предложил сепарировать человеческие фекалии, выгружаемые из траулеров, на условно твёрдые и жидкие фракции. Жидкая фракция сливалась в канализацию, а «твёрдая» перемешивалась с рыбьей требухой из свежего улова, перемалывалась, обезвоживалась и уплотнялась. Полученную массу раскладывали по контейнерам, в которые запускали крупную муху, именуемую в народе «навозной». Обалдевшая от обилия пищи муха начинала усиленно откладывать в питательный субстрат яйца, которые под влиянием естественного разогрева фекалий быстро превращались в прожорливых личинок. Личинка, пропустившая через себя фекалии и требуху, производила на выходе практически дармовое биологическое удобрение.
 
Изюминка состояла в том, что сырья было, хоть отбавляй, энергия, потребная на производство удобрений расходовалась только на первоначальном этапе, а дальше начиналась сплошная экономия. Разогревшиеся контейнеры давали тепло, которым можно было отапливать в зимнее время теплицы. Воспроизводство мух становилось непрерывным и беззатратным.
 
Товарищ Председатель быстро понял: в провонявшем рыбой и фекалиями производственном бараке отчётливо пахло Ленинской премией. Судьба профессора была решена бесповоротно. Препарат АУ попал под запрет, а самого изобретателя отправили в следственный изолятор. Самый гуманный в мире суд впаял ему восемь лет лишения свободы за финансовые злоупотребления, хотя мог бы и к стенке прислонить. Впрочем, через два года профессор скончался в заключении, не вынеся тягот перевоспитания.
 
А через месяц после визита Председателя в рыболовецкий колхоз разразилась катастрофа: самопальная технология дала трещину, и рой мух вырвался на свободу. Благодаря уже состоявшемуся визиту Председателя, об этом событии не написала ни одна республиканская и даже местная газета. Разразившаяся экологическая катастрофа затронула изрядный кусок побережья и распространилась более чем на двадцать километров вглубь. Над гниющими на берегу водорослями висел чёрный гудящий рой, разогнавший курортников и туристов. По улицам посёлка можно было передвигаться, только укутавшись до самых глаз и тщательно подоткнув все отверстия на одежде. На свинофермах соседнего колхоза начался падеж молодняка, искусанного озверевшей навозницей. Спасение пришло вместе с ранними заморозками. Ну, чем не «роковые яйца»? Ленинская премия отменилась сама собой, а рацпредложение «забыли». Забылись и важные услуги Виктора.
 
В ту пору, когда Виктор временно перешёл с водки на портвейн, он незаметно пристрастился к собиранию наклеек с винных и водочных бутылок. Поначалу он стеснялся своего нового увлечения, но потом, когда количество экспонатов в коллекции перевалило за пять сотен, стеснение прошло. Один из его коллег собирал бутылки из-под импортного алкоголя. Другой собирал заграничные пивные банки, благо что отечественных тогда не было ещё и в помине. Третий собирал открывалки для бутылок и штопоры. При советской власти такого рода увлечения назывались «хобби» и очень даже поощрялись.
 
Виктор решил собирать этикетки только с бутылок, бывших в употреблении. В этом был элемент достоверности: номер партии, дата изготовления. Для себя раз и навсегда решил: это как марки – кто-то собирает чистые, негашёные, а кому-то милее марка со всеми штампами на конверте. Сколько наклеек поначалу перепортил, пока не разработал собственную оригинальную технологию. На этикетку накладывал мокрую туалетную бумагу и подносил к ней разогретый утюг. Образовавшаяся паровая «подушка» быстро отделяла наклейку от бутылки. В тёплой воде Виктор осторожными движениями смывал остатки клея и сушил наклейку на обезжиренном стекле. Готовый экспонат несколько дней выдерживался под тяжёлым прессом, прежде чем занимал своё место в коллекции. Поначалу не было никакой системы, но, когда количество согласно марксистско-ленинской диалектике стало неудержимо перерастать в качество, Виктор озаботился систематизацией. Завёл себе справочники, делал выписки из художественной литературы, в которых упоминались вина, водка и другие спиртные напитки.
 
Пробовал Виктор собирать бутылочные «петушки» из алюминиевой фольги, но за отсутствием какой-либо официальной информации о предмете собирания бросил. Лет через пять снова стал собирать редкие, теперь уже в буквальном смысле слова археологические экземпляры. Осознание их важности и неповторимости пришло тогда, когда понял, что алюминиевый «петушок» с бутылки – это пример абсолютного мусора. Брежневские «петушки» или андроповские «бескозырки», прозванные так за отсутствие технологического ушка необходимого при открывании бутылки, никто не хранил, всё шло на выброс. Отсюда необычайная редкость экспонатов. Жемчужиной коллекции стал «петушок», лично обнаруженный Виктором на даче в соседском сарае. Шея зелёного водочного «петушка» была вытянута вверх, а тело заполнено одеревеневшим хлебным мякишем, в который были воткнуты две спички. В заднюю часть кто-то заботливо воткнул зелёное утиное перо. Получившаяся птичка — почти павлин — элегантно стояла на двух лапках, изящно опираясь на хвост. Прелесть находки была в её необычайной хрупкости и достоверности. За утиным пером просматривалась рука художника, вдохнувшего жизнь в столь прозаический предмет, сделавшая из абсолютного мусора абсолютное произведение искусства.
 
Было у Виктора ещё одно увлечение. Он с детства любил играть на баяне. Охотно пел в компании под собственный аккомпанемент старые советские песни про Сталина, про родину, про любовь. Было время, когда одно упоминание Сталина — из песни слова не выкинешь — грело душу, как фронтовые сто грамм. Виктора приглашали на свадьбы, юбилеи и похороны. Многие плакали, когда подгулявшие гости дружно рявкали вслед за его бая-ном: «Гремя огнём, сверкая блеском стали, пойдут машины в яростный поход, когда нас в бой пошлёт товарищ Сталин, и первый маршал в бой нас поведёт!»
 

Последние
«Вашингтон Пост» сообщает, что получила разведданные о вторжении России в Украину 04.12.21   192 /
Байден разрабатывает план урегулирования российско-украинского кризиса 04.12.21   165 /
Джо Байден не признает красных линий в отношении Украины 04.12.21   163 /
Байден ожидает на виртуальном саммите с Путиным "долгой дискуссии" об Украине 04.12.21   157 /
Разведка США установила, что Россия планирует вторжение в Украину 04.12.21   158 /

Реклама
Лучшее за неделю
Отказываясь вакцинироваться, вы попадаете в число «обрызганных дихлофосом» 30.11.21   350 /
В парижском Пантеоне увековечат имя певицы и танцовщицы Жозефины Бейкер 30.11.21   312 /
Россия готовится к войне с Украиной: Путин открыл инвестиционный форум «Россия зовёт!» 01.12.21   300 /
«Обзор глобальной расстановки сил» предусматривает активизацию сдерживания Китая и России 01.12.21   255 /
5 трав и специй, которые защитят вас от зимних болезней 01.12.21   255 /

Общество и политика
«Вашингтон Пост» сообщает, что получила разведданные о вторжении России в Украину 04.12.21   192 /
Байден разрабатывает план урегулирования российско-украинского кризиса 04.12.21   165 /
Джо Байден не признает красных линий в отношении Украины 04.12.21   163 /
Из жизни
В псковском доме престарелых освятили стиральные машины 18.04.18   18580 /
Роскомнадзор приготовился заблокировать Facebook до конца 2018 года 18.04.18   17959 /
Питерское СИЗО: Позвоночник сломан, следы от кипятильника во рту 18.04.18   21496 /
Культура
Праздник Введения во храм Пресвятой Богородицы 03.12.21   218 /
В парижском Пантеоне увековечат имя певицы и танцовщицы Жозефины Бейкер 30.11.21   312 /
"The Beatles: Get Back". Режиссер Питер Джексон в своем фильме заставил "Битлз" вернуться еще раз 29.11.21   353 /
Cеребряный век
Поэтическая элоквенция. Видение первое. 18.07.21   2923 /
Серебряный век. In memoriam. Уильям Шекспир 23.04.21   4612 /
Серебряный век. Лев Шаповалов: Какие дивные истории я мог поведать бы тебе! 04.04.21   4759 /
Публицистика
Отказываясь вакцинироваться, вы попадаете в число «обрызганных дихлофосом» 30.11.21   350 /
Россия, Восточная Европа и коронавирус 28.11.21   358 /
Политика для русских в Эстонии: синдром курочки 24.11.21   540 /
Читательская проза
Случай в аэропорту. Классическая литература прорастает в современную жизнь 22.11.21   576 /
Мои шляпы 02.10.21   1888 /
Je Ne Regrette Rien 21.09.21   2399 /
Казачьи вести
Правка к проекту Устава СКВРиЗ (основная часть) 14.10.21   1499 /
Проект устава Союза казаков-воинов России и Зарубежья (официальный) 14.10.21   1605 /
Проект Федерального закона РФ о развитии казачества – не любо! 06.02.21   5890 /
Соотечественники
Недопохороны русской политики в Эстонии: «Инсайт» 03.12.21   246 /
Дело Середенко: нет тела, нет дела, а что есть? 22.10.21   1343 /
Смена вех. Навстречу Всемирному конгрессу российских соотечественников. 4 15.10.21   1463 /
Рецепт дня
Чисто английское меню. Камберленд и Вестморленд: сосиски, соус и паркин 24.04.21   4542 /
Чисто английское меню. Рецепты из "Хроник Нарнии" - экзотические и не очень 04.04.21   4878 /
Суп с ленивыми фрикадельками. Не рецепт. Лайфхак 08.12.20   6678 /